Олеся (lisenok) wrote,
Олеся
lisenok

Categories:

Эжен Сю. Парижские тайны

О, наконец-то мои муки позади, и книга дочитана! До чего же тяжела обязанность писать рецензию на непонравившееся произведение. Куда проще было бы сказать: "Хватит с меня!" - закрыть книгу и забыть о ней.

Давайте сначала разберемся, что в книге первично - мораль или сюжет? С моей точки зрения нравоучения первичны. Я увидела это так: автор проникся модными в то время идеями социализма и пытался донести свои мысли до читателей (своего круга, естественно, беднякам читать всякую ерунду некогда). Понятное дело, что трактат Эжена Сю "О том, как живется беднякам и как они докатились до этого" никого не заинтересует. Стало быть, нужен сюжет! Нужен главный герой, прекрасный и положительный как сама любовь! И кто же это? Ни много ни мало - принц небольшого государства, персона настолько значимая, насколько и благородная, внезапно не только способный быть в центре внимания на любом балу, но и казаться своим на самом дне Парижа.

Совершенно случайно он дерется как Чак Норрис, ботает по парижской фене, простите, арго, очаровывает всех вокруг - в общем, любимец женщин, детей и всего города. В среднем каждые пятнадцать минут кто-то да превозносит нашего принца Родольфа, так что за книгу вам не позволят забыть, кто тут главный - а по сути и единственный - благодетель. Даже драка в его исполнении брутальна и мощна:
твердые, словно стальные, пальцы сомкнулись вокруг его горла
Вообще, вся книга построена на преувеличенных описаниях. Лилия-Мария настолько добра, нежна и внутренне благородна, что под конец книги меня тошнило розовыми единорогами, простите, фанаты. Сычиха настолько омерзительна, что лучшей исполнительницы роли Бабы Яги никому не найти. Все описания резки и картонны, герои не могут быть хорошими наполовину или плохими наполовину.
Накал страстей поистине шекспировский:
— Сам же он назвал меня своим хорошим, старым, верным Мэрфом!.. А я, словно какой-нибудь мужлан, из-за его невольной вспышки!.. Черт возьми!.. Я готов выдрать себе волосы.
И достойный джентльмен поднес руки к вискам.

Я припомнила,что сей джентльмен был лыс как моя бритая коленка, остались только баки. И, читая о такой экзальтированности, понимала, почему. Но ничего, кончатся баки - за лобковые волосы примется, мрачно подумала я. Зная, что литература того времени часто отличалась характеристиками без полутонов, я не могла понять, почему тот же Гюго с его километровыми описаниями меня совершенно не раздражал, почему я легко читала других авторов, а этого не могу. Но вскоре осознала, что испытываю примерно те же ощущения, как если бы после превосходного мхатовского спектакля оказалась бы в задрипанном деревенском ТЮЗе, где из актеров - сельский староста и доярка. Передо мной разворачивалась трагедия на сцене уездного театра, в главной роли Василий Афанасьевич Валенков. Актеры стараются и пыжатся изо всех сил, и оттого нет веры ни в реальность происходящего, ни в саму постановку.
И завершение истории с нотариусом - тому ярчайшее подтверждение.
Но вернемся к началу, уважаемый читатель. Вы уже убедились, что эта манера письма заразительна, ибо Эжен Сю изрядно покусал мой мозг за неделю чтения. Теперь же я в свойственной ему манере расскажу о том, с чего начала - о морали. Итак, автор не просто хотел донести свои мысли до читателя. Ведь, казалось бы, куда проще - написать сильную сцену, например, жития двух маленьких детей в притоне порока и разврата, где почти все взрослые - воры, и дети разрываются между правильностью и возможностью получить красивый платочек. Стоит просто описать это, и читатель все поймет! Но месье не таков! Он не оставляет ни малейшего шанса на размышления. К каждой сцене на лист следуют еще три листа морализаторств и описаний. Даже, казалось бы, прекрасная сцена кошмара Грамотея опошлена тем, что ему же во сне подходит Родольф (сиречь ГарриСью авторский) и начинает - внимание! - разжевывать значение сна! Конечно же, ведь иначе Грамотей и читатели не поймут, что кровь символизирует ту, что пролил этот разбойник! И так в каждой сцене, к каждому эпизоду. Читатель не должен думать, он должен проглотить все мнение автора с потрохами! Даже в описаниях это проскальзывает:
подросток — олицетворение ранних пороков — курил короткую пенковую трубку. Привалившись спиной к стене, заложив руки в карманы блузы и вытянув ноги вдоль скамьи, он вынимал изо рта трубку лишь для того, чтобы присосаться к горлышку стоящей перед ним бутылки водки.
Зачем, спрашивается, писать про это олицетворение ранних пороков? Из поведения не понятно? Нужно еще три раза ткнуть носом читателя, как обоссавшегося котенка?!
Теперь об авантюризме. Приключений в книге нет. Вообще нет, хотя главный герой и старается что-то изобразить. Он не может просто разоблачить негодяя, хотя свидетельств вагон и маленькая тележка. Нет, он готовит коварный план по внедрению секси-креолки, от которой у всех окрестных мужчин кровь от мозга отливает куда-то вниз (и у некоторых так и не возвращается обратно). Потому что просто так - скучно. Родольф и сам говорит, что находит забавным помогать бедным.
Сведения о сюжете мы получаем, читая, как герои - фактически все - бодро сплетничают между собой и перетирают друг другу кости. А главная интрига быстро вскрывается где-то на 1/10 книги, а на 1/6 уже твердо говорится "как читатель уже, наверное, успел догадаться?" Наверное?! Нет, ну если месье ориентировался на читателя из Шарантона (парижского дома сумасшедших) - тогда да! А остальные к тому моменту все поняли точно.
И дополнительно хотелось бы упомянуть о роялях в кустах. "Парижские тайны" - это не просто книга, где нет особо никаких тайн, ибо каждая загадка раскрывается через пять минут после того, как прозвучала. Это еще и место, где самоходный рояль спрятан не просто в кустах, но и еще три стоят прямо посреди сцены, а то вдруг кто не заметит и не воспользуется. Случайность в этом сюжете не просто закономерность, она возведена в абсолют. Совершенно случайно в том доме, который планирует снять Родольф, ему встречаются аж три нужных человека ( при том, что искал одного). Совершенно случайно вообще все в этом романе так или иначе знакомы, ибо на весь Париж находится три кристально честных человека (из них один - Родольф, одна проститутка и один англичанин) и три злодея, из них одна - карга Сычиха, аббат - отравитель и слепой Грамотей, которому на роду написано маяться и каяться. Ну, а коли так, то Сычихе всех бить, аббату всех травить, а Грамотею страдать за всех. Неудивительно, что при такой скудности фантазии и участь злого гения весьма забавна.
Отдельного внимания удостоена тема покаяния. Казалось бы, люди сами по себе не так, чтобы и виноваты, но они обречены каяться и умирать в муках и мыслях о своем грехопадении. В назидание потомкам, так сказать...
Что я на это отвечу... Потомки в моем лице не оценили. Месье Сю, вы - ужасный зануда!
Tags: интересно-бесполезное, прочитанное, текст
Subscribe

Buy for 10 tokens
***
...
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments