Tags: текст

lisenok

Джек Майер. Храброе сердце Ирены Сендлер

Разрывалась на две части, когда думала, как оценить книгу. Остаться ли нейтральной, поскольку книги на такую тему оценивать тяжело? Или все же вынести вердикт по совести?
Чтобы действительно прийти к общему знаменателю, нужно разделить книгу на две части: историческую реконструкцию и современную. В первой мне понравился подход: видно, что материал изучался плотно, копали глубоко, и удалось неплохо реконструировать события времен войны, пусть и подогнав их под американские стандарты.
Во второй - сплошные пробелы. Мне не понравились огрехи перевода, некоторая топорность текста, как будто записывали впопыхах и без вычитки. Общее ощущение от текста - как статьи от Reader's Digest. Самое интересное, самое важное и обязательно примитивным языком - для тебя! Словесные штампы и трагичность историй современных девушек специально под экранизацию. Возникают некоторые ассоциации с "Шантарамом", как будто автор спит и видит фильм. Который, кстати, таки был снят. Но тут вопрос в другом, если с помощью такого простого языка, ориентированного на очень, очень широкие массы, им таки-удалось продать продукт, то в данном случае цель оправдала средство.
В таком случае я считаю, что книге можно многое простить. Просто потому что есть темы, стремление донести которые до масс, само по себе является смягчающим обстоятельством для многих огрехов. Такой темой для меня является героизм во время Второй Мировой.
До определенного момента я не знала, что история девочек настоящая (хотя, думаю, что-то автор и приукрасил). Не знала, потому что никогда не читаю предисловия ( вы замечали, что предисловия всегда пишутся так, будто читатель уже ознакомился с текстом, и просто кишат спойлерами?). Впрочем, мое незнание не испортило впечатления. Сюжет ведь, реальный или нет, близок. Три девушки ищут правду о Второй Мировой, берут небольшой кусок истории и копают, пытаясь добраться до правды. Так ли ужасно было происходящее? Через что пришлось людям пройти? Почему мы не хотим помнить прошлое?
На некоторые вопросы ответов нет и сейчас. Но я попробую дать свои, как я это понимаю.
Было ли все ужасно?
О, да, даже еще хуже, чем мы представляем. Впрочем, нам и не дано понять, каково это - каждый день знать, что тебя могут убить ни за что. Просто потому что захотелось. И каково это жить в голоде. Девушки, сидящие на диете и ограничивающие себя, попробуйте посчитать, что можно съесть, если продовольственная норма для евреев равнялась 184 ккал в день.
Через что пришлось пройти людям?
Многого мы не узнаем. Причина тому одна - мало кто из очевидцев выжил. А кто выжил, рассказывать не захочет. Попытайтесь послушать блокадников, выживших белорусов - этот ужас пропал снаружи, но внутри них он будет жить вечно.
Почему мы не хотим помнить прошлое?
Я не знаю ответа на этот вопрос, правда не знаю. История нужна для того, чтобы извлекать из этого уроки. Но я включаю телевизор, я читаю комментарии друзей, я слышу, что сейчас творится в наших войсках - и мне хочется плакать. Почему мы не учимся на ошибках: ни на своих, ни на чужих? Я - женщина, и все, что мне хочется: семью, детей и мирного неба над головой. Для себя и потомков. И я не понимаю, как можно идти и убивать во имя целей, как можно смерть многих использовать для выгоды нескольких? Это политика? К черту такую политику... Книга написана, чтобы помнили, но мы помним, только когда выгодно.
По отношению к этой книге возникают еще несколько вопросов. Уже просто потому, что читаю ее я как рожденная в СССР. И вскормленная несколько иными идеями, чем предлагает Майер. Надо сказать, поствоенный дележ территорий и мировая политика 60-70х годов для меня - темный лес. Я смутно помню про Пражскую весну и не очень хорошо знаю причины существующей ныне ненависти поляков к нам. Я также не помню идей о травле евреев. Спросила отца, юношество которого пришлось как раз на это время, как относились тогда к этой нации. Папа припомнил пару дурных песен в духе "Если в кране нет воды..", какого-то Йосю у себя в армии, который "самый башковитый был и всегда знал, где подкалымить", расистские шутки на эту тему, но серьезной травли в духе "не возьмем в институт/на работу, потому что еврей" - нет, не помнил. Не знаю, как с этим было на территории "братских" республик.
И вот еще мысль: в книге так четко на голубом глазу пишется: США воевали с Гитлером. Угу, а мы типа нет? Отличное такое восприятие современных школьников. И, знаете, я подумала, что, когда у меня будут дети, я дам им почитать многое. Книги Алексиевич со свидетельствами очевидцев, Блокадную книгу, рассказы белорусских выживших в книге "Я из огненной деревни". Лет в семнадцать покажу фильм "Иди и смотри". Потому что как еще научить людей помнить? Понимать? Извлекать уроки из прошлого?
Опять же, не могу понять, мысли, которые транслирует книга - американские или польские? Мы говорим об истории Польши, но я вот чего не могу взять в толк... Вся историческая часть переполнена описаниями, что охраняли и зверствовали литовцы, латыши и украинцы. И что советские люди польских евреев "хоть не жаловали, но и не трогали", а потом вдруг резкий скачок в поствоенное время и явное неприятие советских людей и власти... Так вот, почему именно советских/русских так не любят, а тех ребят забыли? Потому что советская оккупация была позже и дольше? Или одни совсем мудаки, а вторые вроде как поменьше? Я, кстати, не говорю сейчас о том, что нужно ненавидеть и тех и других. Я о другом, о том, что, может быть, стоит вырасти из этого прошлого и отпустить грехи? Потому что его отголоски сейчас, в эти дни тревожат нас и задевают за живое. Нас ненавидят уже долгое время за то, советское прошлое. Зачем тянуть с собой этот груз? Мне не понятно.
Книга вроде как несет одну мысль: А сможешь ли ты жить так, как она? Но я не захотела отвечать на этот вопрос. Возможно, это нужно решать гораздо раньше. Я же просто живу по совести и надеюсь, что таких решений мне принимать не придется, а там видно будет.
И еще один важный момент. Геноцид евреев - страшное явление. Но ведь и нас уничтожали, прореживали через одного. В Беларуси погиб каждый четвертый. Километрах в тридцати от моего родного дома пепелище деревни, где всех сожгли. Там ведь до сих пор ничего не растет... Мой прадед погиб под Сталино, будущим Донецком - и он погибал за всех нас, без деления на расы и нации.
Так что же мы? Как же так случилось, что не смогли мы эту заразу вытравить из себя? Почему я читаю книгу и понимаю, что она актуальна не как кусок истории, не как рассказ о действительно достойной и великой женщине, она нужна, чтобы научить нас не повторять прошлого. Чтобы дать нынешнему поколению понять, что так нельзя. Просто нельзя.
И, возможно, потому я и готова простить этот простой язык, что хочу верить - в таком виде книга дойдет до многих из тех, на кого она ориентирована.
Buy for 10 tokens
***
...
sadness

Вирджиния Вулф. "Миссис Дэллоуэй"

Впервые сталкиваюсь со столь явным проявление интроспекции в романе.
Такое ощущение, будто внезапно что-то произошло, ты идешь по улице, и вдруг на тебя со всех сторон обрушиваются звуки, голоса, и ты увлекаешься одним голосом - он женский, переключаешься на другой - мужской, возвращаешься к первому, и следуешь за ним, следуешь, потом вдруг слышишь совершенно странный голос. Он же сумасшедший, его срочно надо лечить! - думаешь ты и тут осознаешь, что научился читать чужие мысли. И они поочередно врываются в твой разум, учат смотреть на мир чужими глазами, и в этом хаосе мыслей ты теряешься и тонешь и просишь тишины, становится невмоготу, но внезапно будто выныриваешь на поверхность, и вот уже голоса кажутся давними знакомцами, и ты все о них знаешь - и о разговорах в капустных грядках, и о том, как двое так и не смогли отпустить друг друга, об их боли и зависти, о страхе и счастье. А потом все это резко исчезает, как отрубленная топором ветка с дерева.
Но ты уже не ищешь тишину и покой. Ты привык к этим голосам, и так хочется узнать, что там произойдет в их мелком и заурядном мире, что было, что будет, чем сердце успокоится... Но уже ничего не вернуть, и не услышать, и эта история канула в Лету, как и тысячи других. И останется только вспомнить рассказ Джека Лондона:
– Ты нарисовал целый ряд картин, пока рассказывал, – заметил я.
– Да, – кивнул он. – Но все они без начала и без конца.
– Самая последняя имела конец, – возразил я.
– Да, – ответил он. – Но какой?
– Это был кусок жизни, – сказал я.
– Да, кусок жизни, – подтвердил он.
sadness

Эжен Сю. Парижские тайны

О, наконец-то мои муки позади, и книга дочитана! До чего же тяжела обязанность писать рецензию на непонравившееся произведение. Куда проще было бы сказать: "Хватит с меня!" - закрыть книгу и забыть о ней.

Давайте сначала разберемся, что в книге первично - мораль или сюжет? С моей точки зрения нравоучения первичны. Я увидела это так: автор проникся модными в то время идеями социализма и пытался донести свои мысли до читателей (своего круга, естественно, беднякам читать всякую ерунду некогда). Понятное дело, что трактат Эжена Сю "О том, как живется беднякам и как они докатились до этого" никого не заинтересует. Стало быть, нужен сюжет! Нужен главный герой, прекрасный и положительный как сама любовь! И кто же это? Ни много ни мало - принц небольшого государства, персона настолько значимая, насколько и благородная, внезапно не только способный быть в центре внимания на любом балу, но и казаться своим на самом дне Парижа.
Collapse )
sadness

Джеймс Клавелл. Сёгун

Я выбрала эту книгу, потому что в моей голове всплыл фильм с Ричардом Чемберленом (тем самым, который отец Ральф в "Поющих в терновнике"), который мне так и не дали посмотреть в детстве. И книга с его же лицом на обложке, которую я то ли прочла, то ли заленилась читать тогда - в памяти сюжета не осталось. Значит, судьба, решила я и скачала книгу. А потом побледнела, позеленела и с ужасом поняла, что читать мне придется 3001 страницу, не меньше. И я взмолилась, чтобы мое путешествие по Японии было не таким сладко-приторным, как шантарамистая Индия Робертса.
Мне повезло. С третьей страницы я поняла, что автору интересно прописывать героев с исторической достоверностью. Потом я поняла, что книгу все же не читала вообще, потому что фразу
Если здесь паписты и эти варвары с их ужасными нравами, я бы не дал за наши жизни и п... ду старой проститутки.
я бы в детстве не пропустила. Той девочке-цветочку, которой я была, фраза казалась бы верхом бунтарства. Это сейчас после Паланика меня уже ничем не удивишь.
Collapse )
sadness

Шантарам

Мне так хотелось закрыть эту главу моей жизни, что я не спала до четырех утра, но все же дочитала Шантарам. Когда я собиралась взяться за чтение, мой друг сказал: "Книгу уже давно вписали в гламурный мейнстрим". Поэтому я смотрела на нее с опаской. Если я прочту, у меня отрастут очки и клетчатая рубашка? Стану ли я попивать смузи и носить кеды?
Сейчас по прочтении могу сказать, что, слава Богу, пронесло. Книга меня не изменила и не затронула ни одной чувствительной струны, извините за этот штамп. Более того, книга мне не понравилась, и перечитывать ее я никогда не буду.
А впрочем, давайте сначала о приятном. Я понимаю, почему эта книга многим приглянулась. Она дает шанс взглянуть на иной мир, тот, в который никто из нас в здравом уме не сунулся бы. Это другая культура + криминал - взгляд изнутри. Прекрасное сочетание, чтобы заинтересовать большинство читателей. Более того, могу сказать, всегда интересно читать книгу, в которой автор знает, о чем пишет.

Collapse )
lisenok

Рецензия на "Облачный атлас"

«Страх, вера, любовь — явления, определяющие ход наших жизней. Эти силы начинают действовать до нашего рождения и продолжают после смерти».

Цитата из фильма.

· В психологии существует такое понятие как экзистенциальный кризис. Его причинами могут быть:


  • чувство изолированности и одиночества;

  • осознание собственной смертности, или осознание отсутствия загробной жизни;

  • осознание, что собственная жизнь не имеет цели или смысла, ни сверхъестественного, ни простого, кроме как жизнь ради жизни.

Мне кажется, тем, кто проникся философией фильма «Облачный атлас», этот кризис не грозит. Главная мысль – мы не просто в ответе за свои поступки, наши действия формируют наше настоящее, наше будущее не только в этой жизни, но и в следующей. Каждый наш шаг может изменить ситуацию в корне, привести нас к той или иной ступени развития.

Collapse )

sadness

О страхе старения

Моя учительница по русскому языку была очень стара. Она учила еще моего отца, да и тогда вела себя с учениками как суровый и несгибаемый авторитет.

Однажды мы услышали от нее историю. Когда немцы стояли на Смоленщине, она была ребенком. В нашем городе было несколько лагерей для пленных. Наших пленных. Их держали, переправляли в Германию, расстреливали. Однажды учительница увидела, как хоронили пленных. Их кучей сваливали в общую яму. У одного из них еще дергались руки. Ей было 13 лет, когда она это увидела. В 13 лет девочка стала полностью седой.
Collapse )

sadness

Говорят участники войны...

Наслушалась я историй... Одна барышня говорит, что ее деда расстреляли, а он бы выбрал беломорканал, если бы дали возможность, вторая - что ее предки прекрасно жили в немецкой оккупации. Куда ни взглянешь, глаза вытекают от этой "правды", которую пытаются люди рассказать.

Collapse )
lisenok

О чем с нами можно...

Я как-то привыкла считать себя юной девой околостуденческого возраста, а между тем, растут уже новые поколения, заканчивают школы, выпускаются из институтов, и они совсем другие. Иногда у меня даже ощущение, что мы совсем с разных планет. Вполне возможно, ведь мое поколение выросло на развалах СССР и перестройки, а их начало самоопределяться, когда "лихие 90-е" уже изжили себя.

Я поражаюсь, насколько мы разные. В мое время не мечтали читать книги на английском, а учили язык и читали, если уж так хочется. Не было этих фантазий о ванильной жизни, где все просто и прекрасно и не было кумиров среди модноодетых особ. То есть, кумиры, может быть, и были, но обычно у них за душой было что-то кроме умения выгулять сумку. Возможно, мы не мечтали о простоте и гламуре, потому что жили в той среде, где такого не было.

Collapse )
elf

Посейдон. Любовные интриги героев древнегреческих мифов.

Посейдон отличился не только тем, что был одним из трех главных богов, почти наравне с Зевсом и Аидом. Он был важен, но Зевса уважал. Потому что внутренней чуйкой понимал, у кого трезубец больше и мощнее, тот и главный альфа-самец. Дедушка Фрейд на это уважительно кивнул бы головой. Но он еще не родился в то время.
Так вот, возвращаясь к властелину вод, чем же он был знаменит? Ну, поскольку мы говорим о любовных похождениях, то приготовьтесь... 35 сантиметров пардон, 130 детей. От разных девиц и при наличии законной супруги при этом. Ах, да, еще у него голубые глаза. Говорят, еще он был известен как синекудрый. Ох, уж эта олимпийская мода!

Collapse )